ЖизньИнтервьюОбщество

Наталия Новожилова: «Предупреждаю мужчин, чтобы 8-го марта меня не поздравляли…»

Прослушать новость:

В преддверии 8 марта мы пригласили для очередного нашего видео-интервью председателя владимирских региональных отделений партии «РПР-ПАРНАС» и демократического движения «Солидарность», члена Союза журналистов России Наталию Новожилову. Уточним, что договариваясь о встрече, сразу решили – политики касаться почти не будем. Зато поговорим о Владимире, о горожанах, о Международном женском дне и о феминистках. Что из этого получилось – читайте и смотрите.

— Здравствуйте, Наталия Альбертовна! В этот прекрасный весенний, а может быть, и не очень весенний день решили пригласить вас для видео-интервью…

— Большое спасибо.

— И первым делом хотелось уточнить, ваше имя, как понимаю, пишется НаталИя, а не НаталЬя. Ведь, наверное, часто ошибаются – не раздражает?

— Дело в том, что это два разных имени, при рождении мне было дано Наталия, так оно шло во всех документах. А когда уже последний паспорт получила… Ну, как у нас паспортистки – они же и мягкие знаки опускают, а люди потом не могу свои какие-то финансовые дела уладить. Вот, и написали Наталья. И с этим я живу.

— В документах путаница не возникает?

— Теперь уже не возникает. Однако это все равно, если бы меня звали Мария, а написали бы Александра. Не очень как-то, да? Но я отношусь снисходительно к этому.

— Вы коренная жительница Владимира?

— Совсем нет.

— Вот расскажите, откуда вы?

— Родилась за Полярным кругом, в Мурманской области, с родителями мы жили там, можно сказать, в лагере политзэков. И в Ленинграде, который сейчас Санкт-Петербург, и в Магнитогорске… Ой, я просто не могу перечислять, это займет очень много времени. Во всяком случае, городов 10, наверное.

— А во Владимире вы как давно?

— Получается с 1969 года, с небольшим перерывом.

— Вы считаете Владимир родным себе городом?

— Я считаю его городом, в котором мне хорошо жить, и я отсюда не собираюсь уезжать, хотя были предложения, в ту же Москву. Я возвращаюсь сюда с радостью.

— Понятно. Мы вроде бы договаривались о политике не говорить, если только совсем чуть-чуть… Так вот, вы – женщина в политике. На ваш взгляд, женское ли это вообще дело?

— Это дело гражданина, а гражданин может быть любого пола, даже бесполый, даже гермафродит. Он же гражданин, так что какая разница?

— Но вам сложно бывает? Приходится же реально противостоять мужчинам.

— Я считаю, что женщине в политике гораздо труднее, чем мужчине – в России. Именно в России. Даже в мусульманской стране легче. Мы знаем женщин-президентов и женщин-премьер-министров в мусульманских странах. У нас если женщина выдвинулась на президента, у нее практически нет шансов, на губернатора – тоже практически нет шансов. Мэров городов можно сосчитать по пальцам. У нас мужчины нисколько не умнее женщин. Они, скажем так, не обладают большим гражданским самосознанием. Не более деловиты – судя по тому, как бизнес-леди у нас продвигаются. Но у них огромное самомнение только за счет половых признаков. И они не воспринимают женщину как равного партнера. А я считаю, что русские женщины – уникальная часть мирового сообщества, они держат на своих плечах всю страну. Я иногда думаю, что если бы все женщины опустили руки, то страна бы рухнула. Потому что мужчины у нас – руководители, а как они руководят, мы знаем. Они плохо руководят.

— Перейдем от политики к общественности. Вернее, к Общественной палате.

— А это разве не политика? Я-то думала, про 8 марта будет разговор!

— Про 8 марта поговорим, но попозже. Вы, как член Общественной палаты, считаете, что она полезным делом занимается?

— Я никогда не скрывала свое мнение об Общественной палате. Это такой скворечничек на дереве, в который то ли прилетит скворец, то ли отложит яички, то ли нет. Этот орган создан, потому что наши депутаты – в первую очередь, в областном Законодательном собрании – не выполняют своих функций. То есть, не осуществляют связь между народом, между избирателями, и исполнительной властью. В Кремле поняли, что должна быть какая-то смычка, и сделали такой вот искусственный орган – сначала общественную палату РФ, а потом рекомендовали, в кавычках, то же самое регионам. Чтобы какой-то голос общественности был, чтобы выражал какие-то чаяния народа, обозначал проблемы, острые точки и снимал социальную напряженность. Я ожидала, что к нам пойдет масса писем…

— От населения?

— Да, сигналы какие-то – у нас это плохо, то плохо. И мы бы смотрели по количеству писем, в конце концов, заказывали бы какие-то социальные мониторинги, опросы – что происходит… Интересно, что еще до того, как Общественная палата начала работать, письма шли. Лично мне в руки давали, в транспорте даже меня узнавали, подходили, говорили о проблемах. Я дала адрес, сказала – пишите туда. Целую папочку этих писем собрала. Но не секрет, что у нас шла борьба каким образом выбирать третью часть Палаты, и на это ушло почти два года. Это ужасно. Хотелось просто выйти из ее состава. Я вот не осуждаю людей, которые вышли из Общественной палаты, потому что было просто смешно там находиться. Сначала к нам приходили журналисты, а о чем они могли рассказать, кроме этих вот внутренних склок и скандалов? Да, в конце концов, всем это надоело, и жители области потеряли интерес к Общественной палате. Общественная палата начала изобретать – а чем бы заняться? И на сессиях начали спрашивать – а вот что бы вы хотели сделать, давайте в план работы это забьем, давайте это… Сама Общественная палата искусственная, и проблемы появились какие-то искусственные.

— Сейчас вот новая Общественная палата собирается, на следующий срок планируете туда попасть?

— В принципе, я бы не хотела этого. Потому что три года кроме этой борьбы по становлению состава Общественной палаты была еще внутренняя борьба между точками зрения представителей правящей партии и беспартийных. Все знают, что там две трети практически – «Единая Россия». И несовпадение взглядов создавало конфликтную ситуацию, мешало нормальной работе. Но если меня опять пригласят – я же не сама туда пошла – то, наверное, соглашусь на короткий срок. Просто для того, чтобы не допустить скатывания общественной палаты совсем уж к дублированию Законодательного собрания. Зачем это нужно.

— Во Владимире у вас есть любимые места?

— Конечно. Ну, во-первых, город Владимир наша семья выбрала из-за его необыкновенной красоты и теплой ауры. Мы жили на Урале, в городе Магнитогорске, и мой папа сказал, что нужно уезжать, потому что климатические условия были очень тяжелые. Мы, вообще, туда приехали, потому что папу партия направила работать в университет, и мы все время жили на чемоданах, так и прожили 12 лет. Папа объездил несколько городов, мы выбирали и остановились на городе Владимире. Я помню, когда приехала сюда в 69-м году, и увидела это место у Успенского собора… Эту панораму, которая открывается от смотровой площадки… Она, конечно, запала в сердце. Я считаю, что все-таки символ Владимира это не Золотые ворота, просто они хорошо изображаются на каких-то марках, картинках. Если я когда-нибудь отсюда уеду и буду вспоминать Владимир, то буду вспоминать вот это место над Клязьмой.

— Давайте про 8 марта теперь. Как вы относитесь к этому празднику?

— Ой, я всегда предупреждаю всех своих знакомых мужского пола, чтобы 8-го марта меня не поздравляли.

— Почему? Это же борьба за женские права, за эмансипацию!

— Да, в каком-то там году в Чикаго вышли женщины, которые протестовали… И есть страны, в которых 8-е марта отмечается именно как феминистский праздник, праздник борьбы за свои права. Но у нас поздравлять будут с тем, что я женщина. А не «мы желаем, чтобы ты была такая же равноправная…» — это даже не подразумевается.

— То есть, праздник теряет смысл для вас?

— Конечно, ведь поздравляют по половому признаку. В этом никакой моей заслуги нет, меня такой родили, ну и что меня с этим поздравлять? Это как-то глупо получается, мне это неприятно.

— Вы феминистка, я правильно понимаю?

-У нас почему-то придают негативный оттенок этому слову, а ведь если его изначальное значение восстановить, то феминизм — это борьба за равноправие. Это не значит, что мы, женщины, хотим быть выше мужчин, мы хотим быть равными. Вы знаете, я когда была в Америке, мы там общались с женщинами-адвокатами, с судьями, юристами, прокурорами… И мне было дико завидно, как они чувствовали себя. Это ощущалось. Знаете, у любой русской женщины за границей в глазах все равно какой-то страх, либо озлобленность от того, что ее все время принижают, либо излишняя наглость. У них – нет. Они такие свободные. Это ощущение вызывало белую зависть.

— Когда мы договаривались об интервью, выяснилось, что по режиму жизни вы ярко выраженная сова…

— Оо, сова ужасная. Сова-капуша, причем.

— И как вам с таким режимом живется, наверняка же и по утрам бывают мероприятия.

— Да, это очень тяжело. Для меня стресс огромный вставать рано, иногда я и не ложусь поэтому. Ну что такое полтора-два часа поспать, просто будешь смурной. Это у многих пишущих журналистов, кстати. Видимо, я и по рождению сова – у меня все родственники совы, за исключением папы. Мама поздно ложится и поздно встает, брат, сын… И мы комфортно себя чувствуем. Так природа сделала, с пещерных времен кто-то должен был ночью сторожить спящих жаворонков.

— Как считаете, ваша активная жизненная позиция это результат стечения обстоятельств, или просто характер такой, потому никуда не деться?

— Я думаю, что характер плюс воспитание. Мой дедушка был первым секретарем областного комитета партии, кстати, одно время он возглавлял Владимирскую область, которая тогда была слита с Ивановской. То есть, он был такой крутой партиец, правая рука Суслова, дружил с ним, благодаря чему избежал репрессий… И он был очень активный, после выхода на пенсию продолжал читать лекции в обществе «Знание», был директором школы и так далее. А я была очень нелюдимая девочка с детства, молчаливая, закомплексованная – в моей семье мне внушили, что я никуда не годна ни по каким показателям, ни по внешности, ни по разуму. Кстати, в советское время почти всех детей воспитывали так, им говорили, что они плохие. Я хорошо училась в школе, меня все время выдвигали председателем отряда, старостой… И я всегда отлынивала, говорила, что я болею. Я, наверное, даже ангины провоцировала, только чтобы ничем этим общественным не заниматься. А дедушка, когда в пионерские лагеря меня посылал, все время говорил – ты там должна вести какую-то работу, ты должна быть активной, должна девочек и мальчиков зажигать! А я все с кошечками там занималась в сторонке…

— Так, а потом что изменилось?

— Так продолжалось очень долго – я и сына уже вырастила-выучила, он у меня женился. А потом ситуация изменилась. Началась Перестройка, появилась информация, которая подтвердила мои интуитивные ощущения, что в стране что-то не так. Я очень много читала, и можно не поверить, но даже из «Комсомольской правды» я извлекала информацию, которая говорила мне, что не так все хорошо в нашей стране, как пытаются представить. Отличницы во все вникают, и в результате у них возникает куча вопросов. Как-то не сходилась реальность с тем, что нам внушали. И когда мне попадали в руки книжки — отксерокопированные или отфотографированные, типа «Зияющих высот» Зиновьева, то пазл складывался и прозрение наступало. Я помню, что работала тогда во Владимире, в конце 80-х снова сюда вернулась после того, как жила в Курске, в Белгороде по направлению университета. Я приходила на работу и все пересказывала. Помню круглые глаза моих сотрудников, в которых кроме испуга ничего не было, люди просто разбегались. И вот тогда на работе я стала выступать открыто, что-то говорить. Меня вызывали в наши вторые отделы, делали внушение, не знаю, как не уволили. Ну и, конечно, в начале 90-х, когда все встряхнулось, когда распался Советский Союз, можно было говорить то, что думаешь…

— То есть, получается, что стечение обстоятельств все-таки?

— Я думаю, что и воспитание тоже, потому что несмотря на то, что мой папа сталинист был, он приучал думать своей головой. А критическое мышление всегда приводит к самостоятельности какой-то.

— Вы жили в разных городах, можете ответить, что характеризует владимирцев? Здесь есть какой-то местный менталитет?

— Несмотря на то, что мы все говорим на русском языке в России, у нас очень большие различия между регионами. Я даже скажу, что жители Владимира отличаются от муромлян, от ковровчан, от жителей Александрова. Но для Владимирской области, как, наверное, для любого региона, расположенного рядом с Москвой, характерно вымывание пассионариев, активных людей. Они едут в Москву, а сюда возвращаются те, которым не удалось свою жизнь построить самостоятельно, которые привыкли к тому, чтобы ими кто-то командовал, за них кто-то решал. Они погружаются в свою семейную жизнь и отстраняются от всего остального. Вот эта пассивность населения для Владимира, по-моему, самая первая черта. Это меня удручает, конечно. И очень часто, когда я нахожу общий язык с какими-то людьми, я спрашиваю – а вы откуда приехали? Они говорят – а как вы узнали? У меня даже есть подруги, которые родились во Владимире, но они учились где-то, потом снова вернулись. И вот какие-то 3-5-10 лет вне Владимира насыщают кислородом голову, как я говорю. Что-то с мозгами происходит.

— В общем, давайте не будем о грустном, у нас сейчас будет блок из блиц-вопросов. Отвечать нужно коротко. Первый вопрос – сколько часов должно быть в сутках, чтобы вам хватало?

— Пятьдесят, наверное. Мне всегда нехватает.

— Вы курите?

— Нет, никогда. И мой сын никогда не курил, и не будет курить.

— Какую последнюю книгу вы прочитали?

— Я ее еще не прочитала, я читаю на ночь записки Раневской. Они создают мне такой позитивный настрой, несколько страничек – и я буквально смеюсь в голос. И засыпаю с улыбкой.

— Вам нравится быть в центре внимания?

— Иногда.

— То есть, вы к этому не стремитесь?

— Нет, нет. Я вообще по натуре улитка. Мне нравится одной чем-то заниматься. Я, собственно, и работу себе всегда нахожу такую, чтобы надо мной не было начальства. Поэтому никогда не смогу работать на телевидении, например, в группе.

— У вас есть девиз по жизни?

— В общем-то да. «Пройдет и это».

— А какие местные СМИ вы читаете, откуда узнаете новости?

— Я стараюсь читать все СМИ, в основном через интернет – сейчас выписывать бесполезно что-то. И ориентируюсь на Твиттер. Там хорошо, заголовочки проходят, я сразу заглядываю, читаю. Поэтому я, в принципе, в курсе всех новостей – и в мире, и в России, и в городе особенно.

— И все-таки в преддверии 8 марта у вас есть, что пожелать прекрасной половине человечества – не как женщинам, а как солидарным эмансипе?

— Я бы все-таки обратилась к женщинам, потому что я женщина, и не скрываю это. По-моему, на мужчину не похожа?

— Нет.

— Я же вот сразу сказала, что забыла сегодня серьги надеть, это как-то совершенно для меня несвойственно… Мне кажется, я стопроцентная женщина, может быть, с немного мужским мозгом. Просто хочу сказать нашим женщинам, чтобы они верили в себя, любили себя, ценили себя – больше, чем их ценят наши мужчины. Потому что наши мужчины недооценивают русских женщин. А они великолепны.

Back to top button
Close
Close