ИнтервьюКультураОбщество

«Певец должен уметь петь в любом жанре…»

Прослушать новость:

Наше пятничное интервью на этот раз выходит в понедельник, но надеемся, на его интересность это не повлияет. Гостем редакции стал Алексей Молдалиев, и повод для разговора подходящий есть — презентация нового арт-проекта «Два крыла». Певец и композитор рассказал нашему корреспонденту, почему он не уехал покорять Москву, по каким причинам не ходит на концерты заезжих звезд и зачем ему сейчас понадобилось музыкальное образование.

— Добрый день. Всегда рады гостям, а особенно приятно, когда после череды интервью с политиками и общественными деятелями у нас наконец-то творческая личность. Как у вас настроение, готовы пообщаться?

— Да, конечно.

— Ну, значит, начинаем. И давайте вот с чего начнем — мне интересно, вы к нам на общественном транспорте ехали?

— Да.

— Узнают вас на улице?

— Конечно.

— Как реагируют?

— Ну, как реагируют, спокойно. Нет такого, чтобы «аааа…». Я вижу, что люди замечают, некоторые здороваются. Некоторые подходят и спрашивают «когда у вас следующее выступление, концерты…» По семейному это все происходит, спокойно.

— А изменилось отношение — лет десять назад как узнавали, и как сейчас?

— Был какой-то перерыв, может быть. Лет 10 назад то же было. Когда был у меня взрыв конкурсный, вокальный — в 90-е годы, а после, в конце 90-х, было небольшое затишье. Сейчас с новой силой, может из-за того, что достаточно часто везде на подмостках мелькаю.

— Вы живете во Владимире всю жизнь. Почему не уехали никуда, в Москву, например? Ведь очень многие едут в Москву, говорят, что там проще пробиться, там больше возможностей.

— Я согласен, что возможностей больше. У меня были попытки в 90-х годах, но не увенчалось это все успехом. А расталкивать и лезть туда, честно говоря, мне просто не захотелось, потому что это не мое. Много времени нужно и психологически это тяжело. А у меня все-таки подвижная такая психика и всегда напряженная.

— То есть, по трупам через кого-то идти к славе вы не захотели.

— Да ну! Потом, все-таки, когда смотришь, что так много артистов, так много талантливых и не очень талантливых, одаренных вокально и так далее, и кто попадает в эту обойму, кто не попадает… Это все так жестоко. Конечно, этим надо заниматься, на это очень много времени нужно. Честно говоря, я не то что не хочу, но я занимаюсь и авторской песней, и сам исполняю… Я лучше потрачу время на это.

— То есть, вам во Владимире комфортнее в этом плане, вас устраивает, что вы заняли свою нишу, вас здесь любят, вас здесь знают.

— Да, я согласен, это так.

— Понятно. А вот есть ли для вас какое-то знаковое место во Владимире. Место, которое ассоциируется с городом, которое является, по вашему мнению, символом города?

— Ну, естественно, я уж не буду говорить о Золотых воротах, тем более, что я песню пою Михаила Суздальцева про Золотые ворота. А остальное — те места, в которых приятно проводить время: парк Липки, смотровая площадка… Город небольшой, здесь все мое, я себя здесь чувствую очень хорошо. Дома я!

— А где вас можно встретить, например?

— Везде.

— Вы живете, я знаю, в Добром.

— Я живу в Добром, везде хожу, стараюсь больше двигаться, можно встретить меня в супермаркете, можно встретить в автобусе, в кафе…

— То есть, вы настоящая народная звезда?

— Ну как бы да, можно так назвать.

— Давайте о творчестве. Если я правильно понимаю, через пару лет вы будете отмечать…. аж 25-летие творческой деятельности. Я не ошибаюсь?

— Может быть буду отмечать, мы посмотрим. Я не хочу отмечать какие-то даты юбилейные, мне это не очень нравится. Выработалась такая тактика — если есть новый альбом, новый проект, новая программа — я под это дело, конечно, собираю. Я сделал уже 20 лет творческой деятельности, и думаю, этого вполне достаточно. И говорить о том, что 20, 30 или 40, а мне вообще там 80… Не хочу об этом звенеть, во всяком случае, это мало кому интересно. Интересно то, что происходит в творческой жизни человека, с кем он работает, какой материал он выдает — я думаю, что это главное.

— Если бы у вас была возможность сейчас поговорить с самим собой, но с 20-летним… Вот сейчас вы встречаете себя 20-летнего, он отходит от шока и что вы ему говорите, какой совет вы ему даете?

— Это, конечно, очень сложно… Как правило, 20-летним мало что можно советовать. Они не принимают ничего. И я согласен, что это правильно. Потому что есть какие-то импульсы, есть какой-то максимализм, свойственный начиная с 15-16 лет и до 30-ти. Это период, где не нужны, наверное, советы. Что-то кто-то контролировать должен, может быть — педагоги, родители, близкие, друзья, коллеги.

— Но самому себе вы бы хотели что-то посоветовать?

— Ой, я даже не знаю, что бы я посоветовал. Я бы, наверное, ничего не стал советовать. То, что происходило, когда мне было 20 лет, этого было достаточно, чтобы формироваться и кем-то стать. Может быть, не исключаю, моя профессия могла бы быть другой. И говорить о том, что трудолюбие, терпение, любовь к жизни, любовь к радостям жизни, которые дают возможность почувствовать себя человеком… Ты отдаешь себя, какие-то энергетические вещи, получаешь взамен что-то… Это твое ощущение, главное — найти вот эту нить, вот эту струну. Это главное, а не то что — ты хочешь быть артистом, ты хочешь медийности, хочешь какой-то славы, успешности, денежных каких-то вариантов.. Говорить об этом самому себе, когда мне было 20 лет — я бы вряд ли это понял.

— Вы говорите, что ваша профессия могла бы быть другой. Как бы вы могли стать?

— Ни для кого не секрет, тем более для моих друзей, что я работал в госбанке, бухгалтером. И решил поступать в Финансово-экономический институт, попытался это сделать… Слава Богу, не состоялось, не случилось и я вовремя это все бросил.

— Вы регулярно общаетесь с журналистами, я так полагаю…

— Нет, они меня особо не мучают.

— Ну, я посмотрела в интернете, много нашла про вас материалов, почитала кое-что.

— Да, но это в течение каких-то лет там собрано.

— Я к чему, собственно — когда с вами разговаривают, бывает такое, что вы готовитесь к интервью, думаете — наверное, вот об этом спросят. И хотите о чем-то рассказать, а об этом не спрашивают?

— Да, потому что, как правило, все это делается бегом — «Нам нужно чтобы актуально, чтобы быстро. У вас концерт? Давайте мы вот об этом поговорим и все, у нас время…» И так далее, и так далее. Вроде бы это правильно, это нормально. Но с другой стороны, получается одно и то же, одни и те же вопросы. Я прекрасно понимаю, что многие люди не знают, надо об этом рассказать. Было одно или два интервью, которые были не просто интервью, а беседы, такие диалоги, и достаточно интересные. Но я просто боюсь быть скучным, и свои философские вещи… Никому они не нужны, нужны только мне и действительно очень близким людям, которые заинтересованы в каком-то таком общении. Конечно, хотелось бы с кем-то так поговорить. Но это получается какое-то «раздевание».

— То есть, все должно происходить спонтанно, естественно.

— Я думаю что да. Это как в любом деле.

— Вы исполняете как серьезные произведения, например, с Губернаторским симфоническим оркестром, так и джазовые произведения, и эстраду. Для вас самого-то что ближе?

— Для меня ближе, получается, поп-музыка. Жанр эстрадной песни, эстрадного романса. Я это делаю и получаю отдачу какую-то. Какие-то большие проекты делать и серьезные… Но что значит серьезная музыка? Я не могу сказать, что у меня несерьезная музыка. У меня есть песни, которые очень серьезные, есть ироничные. Есть такие, из которых хотелось бы сделать до такой степени попсовый вариант… Но не хочется в это уходить. Исполнитель или певец должен уметь петь в любом жанре, я считаю, это правильно. Естественное, он определяет для себя то, что у него лучше и качественнее получается. А так — тот же Хворостовский поет и арии, академические классические произведения, и романсы, и баллады, и военные песни. Такая многожанровость открывает какие-то другие вещи — человек больше познает себя. Так же, как и зритель. Это очень хорошо.

— Вы во Владимире ходите на чьи-нибудь концерты, я имею в виду заезжих звезд?

— Нет. Я не хожу, я просто как-то периодически попадаю случайно. Вот Зураб Соткилава приезжал, мы были на концерте. Я как раз до этого что-то про него прочитал и получилось в тему. Потом я уже несколько раз попадаю и с удовольствием иду на концерты Антона Румянцева — нашего саксофониста. Джазовые коллективы. На эстрадные не хожу, тем более, что этого сейчас достаточно много, и во всех эфирах на радиостанциях… Слушать все это со сцены мне, честно говоря, не хочется.

— Еще, если не ошибаюсь, вы только недавно получили музыкальное образование.

— Да, музыкального образования у меня не было. Я в 2009 году закончил, что ли… Недавно.

— А зачем оно вам понадобилось, вы были уже сложившейся личностью творческой, у вас были свои поклонники… Для чего?

— Есть друзья, которые — «Леш, а как ты думаешь вообще дальше-то? Ну, выйдешь на пенсию, чего ты будешь делать? Если петь-то уже не будешь». Я говорю — «Ну, я не знаю…» Во всяком случае, есть у меня диплом, я могу преподавать.

— Вы занимаетесь преподавательской деятельностью?

— Сейчас нет. Только какие-то консультации, в качестве члена жюри, какие-то мастер-классы. А педагогическая деятельность подразумевает все-таки больший охват времени, я так не могу, мне нужно бросить тогда все остальное. Ученика надо брать и вести, это очень серьезно.

— А в детстве была музыкальная школа?

— Не было.

— Как вы запели вообще?

— В детстве поют все, наверное. Я вот тоже начал петь с детства, с четырех лет. Пел в школе, на каких-то вечерах, в летних пионерских лагерях были какие-то выступления. Мне очень нравилось петь, я очень это любил, и мама пела раньше. У меня в семье все очень любили музыку, слушали пластинки. Мы были не настолько богаты, чтобы иметь импортные диски, которые доставать было сложно. Советская эстрада была, я ее слушал очень много. А уж потом, когда учился в школе, занимался по классу фортепиано. У меня был педагог Василий Дешпет, он учился в училище музыкальном, пел в нашем государственном ансамбле «Русь», в камерном хоре Эдуарда Митрофановича. Он был очень грамотным человеком и он со мной занимался около года, тем более, что жил со мной в одном доме. Я уже сам играл, сам подбирал что-то, пел, мне все это было настолько интересно. Я в день сидел по 3-4 часа…

— Вы были увлечены этим изначально и вам повезло, что вы, по сути, всю жизнь занимались любимым делом.

— Да. А в музыкальную школу меня почему-то так и не отдали родители. Я ходил в театральную студию при Дворце творчества юных. Так получилось, что вот, образования не было. Но поскольку друзья сказали «Леша, надо, надо, давай…» И такая возможность — открылось у нас вокальное эстрадно-джазовое отделение при гуманитарном университете, Лариса Семина меня взяла в оборот. В общем, поздно, но я думаю, что верно.

— Один мой знакомый очень просил узнать у вас секрет вечной молодости. Говорит, когда он учился в 6 классе, вы заканчивали 10. И сколько прошло лет, а вы все молодой, молодой…

— Ну… Средство Макропулоса!

— А что-нибудь более доступное? Спорт, правильное питание, чем-то увлекаетесь?

— Да нет, ничего правильного у меня нет. Я склонен ко всяким вредным привычкам. Дело не в этом. Конечно, занимаюсь физкультурой, когда есть время. Может, гены. Я не знаю.

— Ясно. А еще на днях у вас презентация нового диска случится для широкой общественности. У вас была презентация для друзей, а теперь всем готовы представить.

— Да.

— Расскажите что за диск, как называется.

— Диск называется «Два крыла», название возникло из-за того что диск делали в соавторстве с поэтессой Ольгой Савенковой. Сделали песни за несколько лет, какие-то песни доработали и собрали на один альбом. Песня — как птица, которая имеет два крыла, музыку и стихи. Так это определили. И 6 июня в Городском дворце культуры на улице Горького в 18.30…

— Билеты еще есть в кассах?

— Билеты в кассе пока еще есть. Мы сделаем презентацию для публики. Желающие могут прийти, купить диски, купить сборники Ольги Савенковой. Режиссер, который делает эту программу — Наташа Загубняя, думаю, что это будет качественное шоу.

— Программа будет отличаться от той, что была для узкого круга?

— Конечно. Для узкого круга мы просто собрали своих друзей, из писательской организации кого-то, поскольку Ольга — член Союза писателей, знакомых членов Союза композиторов, в котором я состою, тоже пригласили. И сделали такой семейный праздник.

— А теперь будет шоу, правильно?

— А здесь да, здесь будет больше шоу. Сцена требует другой подачи. Идея мне понравилась, так что будем надеяться, что все будет отлично и понравится многим. Потому что многие уже ходят и ловят вот эту мою песенную мелодическую установку. Говорят — «Молдалиев, мы тебя уже узнаем, и ходим, с удовольствием это слушаем…» Я говорю — «Хорошо, молодцы, правильно».

— Ну, супер. А теперь у нас для вас подготовлены блиц-вопросы. Отвечать надо по возможности коротко. Но если есть что сказать, можно и расширить. Вопрос — как выглядит ваше идеальное утро?

— Мутное. Тяжеловато мне утром всегда. У меня давление низкое, мне приходится себя «растряхивать».

— У вас много друзей?

— Нет.

— Волнуетесь ли вы перед выходом на сцену?

— Конечно.

— Что вы совершенно не приемлете в человеке? Имею в виду какое-то человеческое качество, черту характера…

— Эгоизм. Выскочек не люблю.

— Вы суеверны?

— Нет.

— Ваше время это день или ночь?

— Ой, как это все сложно. А бывает и день, и ночь, точно не могу сказать.

— Вы поете в караоке?

— Это было очень давно, я даже забыл когда.

— У вас есть домашнее животное?

— Кот.

— Породистый?

— Нет, обычный, рыжий.

— Понятно. У меня тоже. А какая музыка крутится у вас сейчас в голове?

— У меня постоянно крутится. Сегодня у меня крутилась одна из моих последних песен…

— Которую мы услышим на концерте!

— Которую вы услышите на концерте.

— А продолжите фразу — город Владимир это…

— Мой дом.

— Отлично. Собственно, это все наши вопросы. Я хочу поблагодарить за то, что вы пришли к нам пообщаться, и пожелать вам успехов — как творческих, так и в личной жизни. Спасибо, приходите еще!

— Спасибо, вам тоже удачи.

Back to top button
Close
Close